М. умышленно причинил тяжкий вред здоровью У., повлекший по неосторожности смерть последнего, при следующих обстоятельствах.

В октябре 2010 года, У. находился у себя в комнате в доме в с. Ново-Полтавское и ремонтировал радиоприемник. В это время туда зашел его отчим М. и высказал претензии относительно того, что тот не помогает ему по хозяйству. На этой почве между ними возникла ссора в ходе которой У бросил в М. кухонный нож. От ножа М. увернулся и поднял его с пола, возмущаясь поведением пасынка. В свою очередь, У. кинулся на М. и ударил его кулаком правой руки по лицу.

М., не успев убрать голову и до конца увернуться от удара, ударил У. в ответ один раз, поднятым с пола кухонным ножом в область грудной клетки справа, умышленно причинив ему колото-резанное проникающее в грудную и брюшную полость ранение, с повреждением 8-го ребра, правого купола диафрагмы и правой доли печени, квалифицирующееся как причинение тяжкого вреда  здоровью по признаку опасности для жизни. От полученного удара У. присел на коленки. М. помог ему лечь на пол, сказав, чтобы тот прижал руку к ране, после чего ушел, чтобы вызвать скорую помощь. В тот же день от полученного ранения У. скончался в МУЗ ГБ г. Прохладный КБР.

В судебном заседании подсудимый М. вину признал частично и от дачи показаний отказался.

Вина подсудимого М. в объеме, изложенном в описательной части приговора, доказана как его показаниями на следствии в качестве подозреваемого, так и показаниями потерпевшей, свидетелей и письменными доказательствами по делу.

Из заключения судебно-психиатрической экспертизы следует, что в момент совершения инкриминируемого деяния М. хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным расстройством психики не страдал. У него не было признаков временного болезненного расстройства психической деятельности, он правильно ориентировался, совершал целенаправленные действия, вступал в адекватный речевой контакт, давал показания о содеянном, в его поведении не было признаков бреда, галлюцинаций, иной психической симптоматики, в связи с чем М. мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. М. также не страдает хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным расстройством психики, может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В принудительном лечении не нуждается.

Анализируя исследованные доказательства в их совокупности, суд пришел к выводу о виновности подсудимого М. в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью У., повлекшем по неосторожности смерть последнего.

Органами предварительного следствия действия подсудимого М. квалифицированы по ч. 1 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Государственный обвинитель сочла необходимым переквалифицировать действия М. на ч. 4 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, указывая на то, что доказательств умысла у М. на причинение смерти своему пасынку У. представленными доказательствами не добыто.

Избранную стороной обвинения квалификацию действий подсудимого М., суд полагал правильной и основанной на представленных в суде доказательствах.

Так в ходе предварительного и судебного следствий подсудимый вину признавал частично, указывая на то, что смерти своему пасынку не желал и убивать его не хотел.

Об умысле М. на причинение У. тяжких телесных повреждений свидетельствует то, что в ходе ссоры применил нож, а также то, что удар ножом был нанесен в жизненно-важный орган потерпевшего – грудь. Эти действия М. суд признал явно несоизмеримыми характеру конфликта.

Показания подсудимого М. об обстоятельствах конфликта согласуются со всеми доказательствами по делу. Оснований полагать, М. дал неправильные показания не имеется.

Принимая во внимание изложенное, действия М. суд полагал правильным квалифицировать по ч. 4 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Назначая наказание подсудимому, суд учел, что им совершено умышленное особо тяжкое преступление против жизни и здоровья, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы и учитывает неосторожный характер его действий к смерти потерпевшего.

Обстоятельством, смягчающим наказание подсудимого М., суд признал противоправность поведения потерпевшего У., ходатайство потерпевшей У. о смягчении ему наказания и наличие у него на иждивении несовершеннолетнего ребенка.

Обстоятельств, отягчающих наказание М., судом не установлено.

Учитывая в совокупности все вышеизложенные обстоятельства, а также влияние назначаемого наказания на исправление и перевоспитание подсудимого, руководствуясь принципом справедливости и внутренним убеждением, суд пришел к выводу, что исправление и перевоспитание М. возможно лишь в условиях изоляции от общества.

В соответствии с приговором Прохладненского районного суда КБР от 16 февраля 2011 года М., признан виновным в совершении преступления предусмотренного ч. 4 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации и ему назначено наказание в виде 5 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговор сторонами не обжалован, вступил в законную силу.